Я просто хочу сказать, что мой дедушка — красавец с чубом Мэтта Смита — бил лица бобруйским еврейчикам из-за моей бабушки. Бобруйск был городом бабелевского отдохновения, поэтому бабушка знает все о евреях: уверена, что Анну выдадут за одного.








Дедушка родился на Полесье в 1928. Он мыкался в Сибири, воевал на Западной Украине, учился в Бобруйске, был аспирантом в Ленинграде, а потом делал дома в Калуге. И по молодости всем дерзил.







Бабушка родилась в Днепропетровске в 1932. Из-за нее я долго считала, что польские девушки — самые красивые. Потом польки тревожили меня: я думала о мосластых лошадях и кукле Синди. Бабушкин отец был «трус и игрок», и она никогда его не видела:



«Жутко некрасивый» поляк и властная полька



Бабушка с дедушкой женаты уже 56 лет, хоть шутки у них не всегда совпадают: когда дедушка смеется над тетей Катей (называет ее «Святая Катманда», потому что Катя стала ортодоксальной), бабушка смеется над его неотразимостью и великолепием декламатора. Я восхищаюсь дедушкой, его стихотворной памятью, немилосердными отклонениями от темы в вечера рассказов и всегда делаю то, что он говорит — боюсь. А бабушкой я восхищаюсь за то, что она терпит дедушку.