And Spring herself would scarcely know that we were gone.
Выбегаю сегодня из дома, конечно, безумно красивая. Парень с ватрушкой смотрит и смотрит. Убегаю в парк рыдать. Брожу в желтых кленовых листьях, лихорадочно думаю о жизни. Решаю, что если думать о надрывчиках, то они придут. Чем проще мысли — тем лучше, чем больше надежды — тем больше удачи. Конечно, от таких фраз я начинаю исступленно присёрбывать воздух. Думаю о том, что сейчас повалюсь в листья — драма же. И вдруг замечаю, что листья засранные. Уговариваю себя упасть, ищу чистое место — никак.
— Господи, поэтому у меня все в жизни не так? Потому что я отказываюсь падать на засранные листья? — и слезливо так, протяжно. Я даже думаю протяжно.
Через минуту понимаю, что
— Блядь, да кто вообще решил, что хорошо падать на засранные листья? Я с ума сошла, что ли?
Мудрость иссякла.
— Господи, поэтому у меня все в жизни не так? Потому что я отказываюсь падать на засранные листья? — и слезливо так, протяжно. Я даже думаю протяжно.
Через минуту понимаю, что
— Блядь, да кто вообще решил, что хорошо падать на засранные листья? Я с ума сошла, что ли?
Мудрость иссякла.
он отв через 15 минут буду, будь мокренькой